ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ НАУКИ

(ирреальная математика, всемирное тяготение, энергетизм, релятивизм, диамат…)

Ложные идеи программируют губительные проекты, обманывая веру,
а точные сомнения открывают истины  природы, упрощающие обучение и опыты.

1.  Ирреальная математика (отрицающая истины)

Стремлению разума познавать неизвестное и понимать известное препятствуют несовершенства используемого языка, включающего неоднозначные и неопределённые понятия. Поэтому, ограждая разум от заблуждения, основатели точной науки от Архимеда до Ньютона применяли достоверный (достойный веры) метод доказательства с использованием простейших инструментов – линейки и циркуля, наглядно воспроизводящих два основных понятия геометрии “прямая” и “окружность”, функцией которых являлись остальные.
Отказавшись от чрезмерных ограничений такого методологического постулата, но не найдя ему, к сожалению, более совершенной замены, современная математика обрела избыточную свободу абстрактного самовыражения, лишившую её гарантии достоверности получаемых доказательств, а следовательно, и прежней репутации безгрешной “царицы наук”, владеющей языком природы.
При этом реалистичная математика классиков, считавших геометрию “частью механики, точно устанавливающей и обосновывающей искусство измерения” (Ньютон), трансформировалась в абстрактное искусство преобразования сомнительных формул, не имевших часто аналогов в природе, и потому не требовавших должного понимания и даже препятствовавших ему.
Использование такой ирреальной математики для формалистического оправдания фантастичных гипотез физики ХХ века негативно сказалось на качестве соответствующих дисциплин, содержательные противоречия которых заведомо исключали возможность строгой аксиоматизации этих теорий, требовавших не подгоночной аксиоматизации (проводимой математиками и логиками, не открывавшими новых истин), а опровержения новыми аксиомами, предсказанными Аристотелем и теоремой неполноты Геделя: ”Для каждой системы аксиом можно найти теорему, которую нельзя ни опровергнуть, ни доказать без расширения круга исходных аксиом”.
Известно, что ошибочные теории не поддаются строгой аксиоматизации, и именно в этом истинная причина провала программы (6 проблемы) Гильберта: «аксиоматизация математизированных физических дисциплин», формализм которой дискредитировал аксиоматический метод и великую проблему Бэкона: «Создать первичную философию, выражающую словами природы полное собрание аксиом и принципов, применимых в качестве основополагающих в различных науках», забытую в эпоху кризиса оснований физики, обусловленного ошибочной трактовкой важных идей Декарта и Ньютона, требовавших совершенствующего развития.
Актуальность проблемы Бэкона доказывает аксиоматика природы [1, 2], минимизации числа первичных идей которой содействовало отрицание догм ирреальных математических теорий, подобных “воображаемой геометрии” Лобачевского, избравшего дилетантский путь обманывающей подмены (смешения) смысла идей прямой и кривой линии, взрастивший ветвь ирреальной математики, именуемой “искусством самого себя водить за нос”.
Беда такого искусства (аналогичного шахматам) в том, что, становясь самоцелью групп профессиональных математиков, оно бездарно растрачивает их талант, требующий полезных применений.
Следствием математического нигилизма, отрицавшего существование достоверных аксиом природы, стала и теория множеств Кантора, желавшего “устранить дискредитирующее человеческий разум противоречие антиномий Канта, вызванное неотчётливым употреблением понятия бесконечности”, но в итоге лишь ещё больше запутавшего проблему внесением смутно определённых разновидностей “бесконечности”, одна из которых (“актуально бесконечное множество”) не подчинялась здравомыслию древней истины: “Целое больше его части”.
“Вопрос, какую геометрию следует принимать (евклидову или неевклидову), равносилен вопросу, какой линии дать название прямой”, – писал Пуанкаре, называвший математику “искусством давать то же имя различным вещам”.
Точные определения прямой, кривой и параллельных линий включает аксиоматика [1, 2], где “беспредельность”  сменила спорную “бесконечность”, а доказанная теорема точности убеждает в том, что истинная математика (моделирующая природу) является функцией малого числа первичных слов, отрицающих терминологическую избыточность языка ирреальных математических теорий, семантическим иллюзиям которых “не место в экспериментальной философии” [Ньютон].

2. Всемирное тяготение (отождествившее неэквивалентное)

Антикартезианское учение Ньютона “о строении системы мира” использовало такие сомнительные “правила умозаключений в физике”:
     1. Не нужно приписывать природе иных причин сверх истинных и достаточных для объяснения явлений.
     2. Однородным  явлениям нужно приписывать равные причины.
     3. Неизменные свойства испытуемых тел нужно считать свойствами всех тел.
    4. Теоретическое обобщение известных опытов нужно считать верным (несмотря на возможность другой их трактовки), пока не обнаружится опровергающий опыт.

Субъективизм этих догматизируемых “правил” предопределил логическую ошибку исходного заключения Ньютона, не следующего из посылки: “Все тела тяготеют к Земле пропорционально материи каждого из них, и потому надо утверждать, что все тела тяготеют друг к другу”.
Из факта притяжения тел к вращающейся Земле взаимное притяжение всех тел отнюдь не следует, что понимал Гюйгенс, считавший мысль Ньютона о взаимном притяжении всех тел нелепой.
Следствием первоначальной догадки (релятивистской гипотезы) Ньютона: “Яблоко притягивает Землю так же, как Земля яблоко, и потому должна существовать сила, подобная тяжести, простирающаяся по всей вселенной”, стала гипотеза равенства “дальнодействующих” через пустоту сил притяжения Земли Солнцем F1–2 и Солнца Землей F2–1 , искажавшая контактно-ударный смысл третьего закона механики, не применимого к удалённым массам, движущимся в окружении других.
Указанная гипотеза служила предвзятому теоретическому оправданию существования мнимой “гравитационной постоянной” в известной формуле “закона всемирного тяготения, не поддающейся целиком опытной проверке, ибо мы не располагаем способом независимого измерения тяжёлых масс тел”.
Неосновательна и экспериментальная величина мнимой ”постоянной тяготения” k_к , определённой по изменению периода колебаний крутильных весов при сближении малых масс, спорная причина притяжения которых (сила Кавендиша F_к) не совпадает с главной причиной центростремительной силы веса F_g , обусловленной вращением Земли, где F_g ≠ F_к – физически различающиеся силы, опровергающие мнимую универсальность силы “всемирного тяготения”, отсутствующей в природе.
Реальная трактовка давно известных опытов убеждает в том, что приближённо измеренное Кавендишем в 1789г. притяжение масс m₁ и m₂  характеризует спорную “силу Кавендиша”: F_к ≈ k_к m₁ f₁ m₂ f₂ / L² , а не силу веса (гравитации) F_g ≈ k m ω m₁ f / L².
Очевидна ошибка отождествления горизонтальной силы Кавендиша F_к и вертикальной силы веса F_g , общий геометрический признак которых 1 / L² (отличающий все «центральные силы»), установленный Гуком и Ньютоном, не является доказательством истинности появившейся уже после Ньютона (общепринятой) формулы силы “всемирного тяготения” F = k_к m₁ m₂ / L², где k_к – коэффициент силы Кавендиша (а не мнимая «гравитационная постоянная», отсутствующая в природе).
Аксиоматика [1], обосновавшая картезианскую идею приближённого равенства истинной плотности частей Вселенной, понятно объясняет реальность без использования фиктивной (отсутствующей) силы “всемирного тяготения” и архаичного термина “тяготение”, избыточного для языка науки.
Данный анализ натурфилософских заблуждений «теории тяготения» не отменяет ценность других идей Ньютона, где осторожный математик следовал своему желанию “не смешивать домыслы с достоверностями”.

3. Энергетизм (сохраняющий отсутствующее)

Предсказание Бэкона: “Тонкость споров и рассуждений ума станет запоздалой и превратной после открытия аксиом” подтверждает новая аксиоматика [1], обосновавшая замену надуманных энергетических выражений естественными (кинематическими и др.).
Целесообразность этого доказывает кинематическая формула изменения расстояния L = С_ot + аt²/2 = (C² – С_o²) / 2a при изменении скорости (с быстротой а за время t) от С_o до C = С_o + аt , откуда при L = h  и  a = g следует закономерность C²/2 – С_o²/2 = gh,  упрощающая решение задач механики, традиционно использующих аналогичную формулу энергетизма mC²/2 – mС_o²/2 = mgh (обманывающая избыточность которой очевидна),
где mgh – мнимая «потенциальная энергия» механической версии гипотезы сохранения энергии, не совпадающей с реальным смыслом идей Майера и Джоуля, приближённо определивших коэффициент преобразования работы в теплоту.
Неравенство этих коэффициентов в опытах разных авторов можно объяснить например и различием теплотворных (теплородных) свойств рабочего вещества в известных опытах, что не учитывали предвзято-поверхностные обобщения Гельмгольца и других участников знаменитого спора о приоритете в открытии ”закона сохранения энергии”, надежного доказательства универсальности и точности которого никогда не было.
Об этом “догадывались” идеологи энергетизма, присвоившие энергии (одной из характеристик материи) мифическую функцию реально существующей субстанции, подменявшей отрицаемую ими материю, не имевшую ясного определения, обоснованного аксиоматикой [1].
Непротиворечиво соединив рациональные фрагменты разных теорий теплоты (включая теплородную – забытую жертву неосведомлённого отрицания), данная аксиоматика обосновала отказ от традиции энергетической трактовки (мнимого объяснения) явлений природы, породившей ”идиотическое изобилие единиц измерения энергии” [Фейнман] и другие излишества архаичного языка науки, требующего совершенствующей минимизации. Согласно новой теории, трение и иное взаимодействие вещества с окружающей материей (средой), увеличивающее скорость колебательного движения его отчасти разрушаемых молекул, увеличивает также скорость и число освобождаемых им квантов тепла, “парциальное” давление которых (а не энергия) и определяет истинную температуру тел T = p^-_т .
Обоснованная предлагаемой аксиоматикой спиральная модель атома (альтернатива  планетарной) упрощает понимание реальности, не поддающейся точному описанию энергетическим языком волновой (квантовой) механики, эклектично соединявшей правдоподобные и ошибочные идеи её несовместимых версий, ирреальная математика которых подгонялась под кажущееся соответствие узкому кругу противоречиво интерпретируемых экспериментальных фактов.

4. Релятивизм (потерявший абсолютное)

Основу многих заблуждений релятивизма в физике составил постулат относительности пространства, смысл которого Пуанкаре выражал так: “Пространство может быть деформировано по любому закону, лишь бы и наши измерительные инструменты были деформированы в точности по такому же закону”.
Субъективизм этого постулата, аналогичного идее Лапласа: “Вселенная, сузившаяся до размеров, занимаемых атомом, представляла бы наблюдателю ту же самую картину”, заключается в неправомерном отождествлении мыслимой (математически допускаемой) возможности и объективной реальности природы, которая сама по себе (без относительных измерений) не относительна, а абсолютна. Доказанная неизмеримость абсолютной скорости не доказывает её отсутствие.
Новая аксиоматика обосновала неизменность беспредельно большого объёма Вселенной, показав, что “относительное пространство” – это терминологическая ошибка Ньютона, а сам термин “пространство” избыточен для естествознания, где его объективный смысл вполне исчерпывают реалистичные термины: “материя” и “объём”.
Очевидное противоречие идеологии релятивизма заключается в том, что, отрицая существование абсолютного (истинного) движения по причине его неизмеримости, она в то же время признаёт не подтверждаемую опытом (и действительно ошибочную) идею относительности пространства.
Неоправданно расширив аналогию идей движения и времени, Ньютон использовал в “Началах” неадекватный термин “относительное время”(вместо термина “эмпирическое время”), использование которого привело Пуанкаре к идее относительности времени и подмене Эйнштейном понятия “равномерно текущее время” его кажущимся эквивалентом – “световым временем”.
Указанные терминологические ошибки привели к оправданию более чем странных опытов, когда возможные в движущихся часах нарушения точности их хода объявлялись экспериментальным доказательством относительности времени, постулируемой теорией относительности, ошибочность которой предопределила неосновательность используемых Эйнштейном гипотез Лоренца и предвзятая трактовка опыта Майкельсона [2], стимулировавшего её создание.
Считается, что утверждению общей теории относительности способствовало обнаружение двух эмпирических эффектов, а именно: отклонения световых лучей вблизи массивных тел и красного смещения линий в спектре излучения, которое, согласно теории относительности, представляет собой следствие мифического “замедления течения времени в гравитационном поле”.
Предсказуемое отклонение световых лучей вблизи Солнца, исходя из корпускулярной теории света, ещё в 1801г. вычислил Зольднер, получивший результат в точности равный предварительному результату, определённому Эйнштейном в 1911г.
Основную причину “красного смещения” спектра звезд также легко объясняет не расширение Вселенной и не замедление течения времени (санкционированное теорией относительности), а уменьшение скорости света в межзвездной среде, пропорциональное расстоянию до источника света.
Характеризуя попытки приложения идей теории относительности к описанию движения планет, профессор астрономии Колумбийского университета Пур отмечал в 1921г., что они “ни достаточны, ни необходимы для объяснения расхождений в этих движениях. Они не достаточны, поскольку объясняют лишь единственное из многих наблюдаемых расхождений – перигелий Меркурия; они не необходимы, ибо все эти расхождения, включая и перигелий Меркурия, можно без труда объяснить влиянием – в соответствии с законом Ньютона – материи, сосредоточенной в непосредственной окрестности Солнца и планет”.
Новая аксиоматика убеждает в том, что все данные достоверных опытов, якобы соответствующих теории относительности (скромный вклад которой раздут сенсационной прессой), либо в их верной интерпретации опровергают её догматы, либо получают истинное толкование без их использования.
Например, рациональная идея отсчёта времени мерой длины (обоснованная данной аксиоматикой) отнюдь не оправдывает четырёхмерность пространственно-временных заблуждений теории Эйнштейна, писавшего о готовности “менять аксиоматическую основу физики для того, чтобы логически наиболее совершенным путем объяснить результаты наблюдений”.
Псевдонаука издавна обманывала общество ирреальными сенсациями (отрицающими здравомыслие), которым не место в истинной науке, непротиворечиво выражающей словами природы все основополагающие идеи естествознания.
Точные законы природы подтверждают достоверные опыты без посредничества сложных (коллайдерных) приборов, предвзято интерпретируемые теоретиками косвенные измерения которыми всегда недостоверны (сомнительны). Поэтому »ценность опытов часто обратно пропорциональна сложности приборов» [Максвелл], а гигантомания проектов, реализующих ошибочные теории, непродуктивна и катастрофична.
Ирреальные теории плодят бесполезные опыты и опасные проекты.

5. Диамат (прикрывавший зло)

Противоречия ошибочных оснований физики, не устранимые языком модных теорий, издавна стимулировали рождение несовместимых (противоречащих друг другу) псевдонаучных, религиозных и иных ирреальных доктрин, претендовавших на роль единоверного  мировоззренческого фундамента.
Таковой оказалась и придуманная в Германии (официально реализованная в СССР) воинствующая идеология псевдонаучного »диалектического материализма» (диамат), догматизировавшая мифологическую гипотезу »борьбы противоположностей», заимствованную Гегелем у желчного проповедника Гераклита, называвшего борьбой смену дня и ночи, и иные явления, причину которых он не понимал.
Не имея ясного определения слов «борьба» и «противоположность», соавторы диамата именовали «борьбой» притяжение разноимённых зарядов электричества, которое можно столь же антинаучно считать проявлением «любви противоположностей».
Достоверная трактовка притяжения “разноимённых зарядов” (точнее заряженных и разряженных диэлектриков с однонаправленным электростатическим полем в зоне контакта) никак не подтверждает догму “борьбы противоположностей”, неопределённость которой позволяет отнести этот политизированный диаматом термин к категории философских ругательств, отрицаемых методологией аксиоматизации, запрещающей использование в доказательствах двусмысленных (обманывающих разум) слов.
Явно опровергают догму “борьбы противоположностей” факты столкновения (борьбы) содержательно равных объектов и общий закон сохранения материи, поддерживающий неизменное существование (без уничтожающей борьбы) содержательно противоположных частиц и пустоты. (Противоположные стороны квадрата не борются, а близнецы могут бороться)
“Дезорганизующей умы спекуляцией, имеющей своим ядром вздорную выдумку, которая ничем не доказана, ничего не доказывает и ничего не объясняет”, считал философию Гегеля Шопенгауэр, оценка которого вполне применима к мнимым законам диамата, заражавшим незрелые умы иллюзией полноты понимания реальности, кажущейся некоторым достаточной для успешного диктаторского управления любым обществом.
Бездоказателен сам диалектический (конфронтационный) метод поиска и синтеза противоположностей (стимулирующий патологию вражды), моделируемый логической схемой И, которая при ложной идее на входе не рождает истину.
Ничего не объясняет и так называемый “закон перехода количества в качество” (прогностическая ценность которого близка нулю, а неуниверсальность очевидна), освоенный бандитизмом социал-селекционеров (революционеров), изменявших качество жизни уменьшением её количества.
Популярная простота гегельянских идей «борьбы противоположностей” и «отрицания отрицания» (витиевато трактующей колебание) соблазнила революционеров, легализовавших репрессивно-разбойный лозунг «экспроприация экспроприаторов» и другие идеи зла (отрицавшие чужую жизнь и собственность), реализуемые политикой классовой борьбы, поделившей людей на неимущих и собственников, получивших жертвенную роль мишени для направляемого пропагандой вектора ненависти толпы, борющейся за миф обещанного вождями «светлого будущего” – гипотезы утопичного коммунизма, декларируемые плюсы которого скрывали бесчеловечность минусов.
Взрывоопасной смесью программирующих насилие догм диамата и других заблуждений (национальных, религиозных и политических), препятствующих миропониманию и взаимопониманию, стала зомбирующая идеология злобной борьбы без правил (экстремизм), опровергаемая истинами природы и идеологией справедливости (истинной Конституции), включающей постулат мудрых: ”Насилием (силой чрезмерной или неуместной) не делай ничего”.
Недоразумение давних политических споров (подменявших анализ заблуждений их пропагандой) устранит признание ложности догм псевдонаучной философии диамата, обманувшей недоучившихся вождей, считавших её мировоззренческой основой партийной веры, предписывавшей злобную борьбу с инакомыслием.
Аналогичные догмы, прикрываемые авторитетом модных измышлений, оправдывающих войну, террор и иные плоды синтеза разрушительных идей насилия, невежества и обмана, отличают идеологию национал-социализма (фашизма), сменившего большевистские лозунги классовой борьбы на мракобесие злобных лозунгов борьбы национальной.
Графоманскую избыточность слов марксистской “критики политической экономии” (публицистичной горы, родившей мышь “прибавочной стоимости”) стимулировала противоречивая трактовка явлений природы, где, якобы, “само движение есть противоречие, ибо движущаяся точка в одно и то же время и находится в данном месте, и не находится в нём” [Энгельс].
Столь дилетантское мнение (подобное самообману неоднозначного языка апорий Зенона и антиномий Канта) легко опровергает новая аксиоматика, согласно которой движущаяся точка в каждой точке времени t находится лишь в одном месте, а все точно определённые законы природы не противоречат друг другу и всем неискажённо интерпретируемым экспериментальным фактам.

ЛИТЕРАТУРА 

Автор: Эйдельман М.С.
E-mail: demark@bk.ru
                                                                                                                          © Эйдельман М.С., 2010

© Эйдельман М.С., 2012, с изменениями